Минувшей осенью инжиниринговая компания «ЗИОМАР» (входит в Атомэнергомаш) и ТОО Kazakhmys Energy подписали договор на оказание услуг в области модернизации оборудования на энергетических объектах казахстанской компании. И это далеко не единственная российско-казахская сделка на энергорынке, заключенная уже в условиях современного экономического кризиса.
В 2010 году энергетика Казахстана перестала удовлетворять растущий спрос национальной экономики на тепловую и электрическую энергию, что подтолкнуло республику к поиску зарубежных партнеров в энергетической сфере. Страна, располагающая богатейшими запасами угля, нефти, газа, урана, впервые в своей истории, выступила нетто-импортером электроэнергии. Вопрос дефицита и стремительного старения энергетических мощностей стал одной из ключевых проблем развития молодой республики. Какой выход был найден из этой ситуации нашими южными соседями, в чем отличие «казахской модели» от модели российской и почему, даже в условиях кризиса, казахский рынок остается приоритетным экспортным направлением для российского энергомаша?

Локомотив экономики
Каждый сегмент энергетики Казахстана имеет свои особенности развития, но для оценки главных подходов к процессам обновления энергосистемы наиболее показателен сектор генерации. Сегодня генерирующие объекты электроэнергетики Казахстана – это 76 электростанций общей установленной мощностью 20,6 ГВт. Основной и наиболее доступный вид топлива в стране – уголь. Именно поэтому на угольные мощности сегодня приходится 72,3% генерирующих объектов, а более традиционный для России газ занимает в топливном балансе электроэнергетики Казахстана всего 18,4%. Крупнейшей генерирующей компанией Казахстана является государственное АО «Самрук-Энерго», которое контролирует более 48% генерирующих мощностей страны. Крупнейшим частным владельцем генерации является международная Eurasian Resources Group (ERG), на долю которой приходится 14% генерирующих мощностей республики. Остальные генерирующие активы контролируют такие частные компании как Группа AES, АО «ЦАЭК», ТОО «Корпорация Казахмыс», АО «Арселор Миттал Темиртау». Потребление электроэнергии в стране в 2015 году оценивается на уровне 92,3 млрд. кВт∙ч.
Электроэнергетика имеет особое значение для развития экономики Казахстана. Основные отрасли национальной экономики, такие как металлургия, добыча нефти и газа, собственная тяжелая промышленность характеризуются высокой энергоемкостью и их конкурентоспособность напрямую зависит от способности энергосистемы обеспечить необходимые энергомощности по приемлемой цене. Но современный облик и структуру казахская энергетика обрела далеко не сразу. Характерные для постсоветского пространства модели приватизации «всего и вся» в 90-е годы прошлого века не обошли стороной и Казахстан. Так же, как и в России, в Казахстане рассчитывали, что «невидимая рука рынка» волшебным образом не только обеспечит новое распределение собственности, формирование оптимальной отраслевой структуры, но и обеспечит приток необходимых инвестиций. Эти надежды растаяли довольно быстро.
В 2004 году в республике вступил в силу закон «Об электроэнергетике». Закон определил основы разделения отрасли по видам деятельности и базовые принципы функционирования оптового и розничного рынков электроэнергии в Казахстане. Он задал для отрасли определенные рамки, но со своими «национальными» особенностями. В казахской энергетике, с одной стороны, сохранялась значимая роль государственного участия в управлении энергообъектами, но с другой, государственное регулирование приобрело разрозненный характер, а модель функционирования рынка электрической энергии была основана на принципе добровольного участия в централизованных торгах. Каких-либо стратегий или единых схем развития электроэнергетики предложено не было, как и каких-либо инструментов привлечения в отрасль инвестиций. Новая энергетика Казахстана сформировалась в форме жесткой олигополии, не имеющей стратегических ориентиров и плотно привязанной к «социально ориентированной» системе тарифов. Но эти структурные эксперименты не смогли решить главные проблемы энергетики.

Критическая масса
Энергообъекты Казахстана к этому времени уже достигли критической отметки выработки паркового ресурса основного оборудования. Его износ превысил уровень 70%. Основная масса мощностей электростанций отработала более 30 лет, и надежность их функционирования стала вызывать большие вопросы. Кроме того, использование стремительно стареющего оборудования привело к достижению критических уровней выбросов вредных веществ при использовании угля как основного вида топлива. На долю электроэнергетики Казахстана пришлось 43 – 45 % общих выбросов загрязняющих веществ в атмосферу от стационарных источников, треть из которых составляют выбросы золы, до 73 % общих эмиссий парниковых газов и 10 % ежегодного объема образования отходов. На угольных объектах генерации скопилось более 300 млн тонн золошлаковых отходов, складирование которых заняло порядка 8,5 тыс. га земельных участков. В 2008 году аварийные остановки крупных электростанций были зафиксированы 131 раз, а уровень аварийного простоя составил 3200 часов. Помимо этих острым проблем, к 2008 году стало очевидно, что активное развитие энергоемких секторов экономики Казахстана ведет к весьма близкому и значимому дефициту энергомощностей.
В этой ситуации руководство республики стало принимать структурированные и системные меры по изменению ситуации в энергетике. При этом, казахские подходы к решению проблем электроэнергетики имели целый ряд отличий от решений, принятых в соседней России. В отличии от российского варианта привлечения инвестиций с использованием программы ДПМ, Казахстан в аналогичных целях использовал систему введения предельных тарифов на электрическую энергию, обеспечивающих исполнение принципа – «тариф в обмен на инвестиции». Это привело к «моментному» росту цен на электрическую энергию в республике на 30-50%, но при этом оптовые цены сохранили вполне конкурентоспособный уровень по сравнению с сопредельными странами. Хотя «тарифными решениям» отличия казахской модели от российской не ограничились. По словам председателя совета директоров АО «РОТЕК» Михаила Лифшица, казахский вариант стимулирования инвестиций в электроэнергетику, в отличие от варианта российского, не был ориентирован исключительно на строительство новых объектов генерации. «В данном случае казахская система оказалась более рыночной чем система российская, как бы странно это не звучало. Им нужны были дополнительные мегаватты, но они оставили за компаниями право решать, как именно оптимальным образом этого добиться. Строить новые объекты или глубоко модернизировать старые с увеличением установленной мощности – решения принимали сами владельцы генерации. И эти решения отнюдь не всегда были в пользу нового строительства. При высоком уровне износа мощностей, решения в пользу глубокой модернизации часто выглядят более логичными и экономически обоснованными», ─ говорит он.

Формирование стратегии развития электроэнергетики Казахстана не ограничилось решением проблем дефицита мощности. Неотъемлемыми «спутниками» этой стратегии стали государственные программы повышения энергоэффективности экономики и обеспечения экологической безопасности индустриальных объектов. В этом еще одно отличие казахского подхода к решению проблемы от подхода российского. Принятая в 2010 году Государственная программа по форсированному индустриально-инновационному развитию Республики Казахстан уже исходила из того, что процесс ликвидации дефицита мощности должен идти параллельно со снижением критических уровней энергозатрат экономики и, одновременно, обеспечивать сокращение «экологического давления» на окружающую среду, которое уже достигло угрожающих размеров. В 2012 году были приняты закон «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности» и Комплексный план по повышению энергоэффективности республики, которые установили целевые показатели этой деятельности в среднесрочной перспективе. В электроэнергетике Казахстан пошел по пути постепенного, но весьма жесткого, повышения технологических и экологических требований к новому энергетическому оборудованию, а также постепенного сокращения сроков разрешенной эксплуатации оборудования, вырабатывающего свой парковый ресурс.

Эффект налицо
Каков эффект от принятых решений? По данным Министерства энергетики Казахстана в рамках реализации политики предельных тарифов удалось восстановить и построить 2764 МВт новых энергомощностей. Планируется, что до конца 2015 года ввод дополнительных мощностей достигнет 2922 МВт. Активное участие в этом процессе приняли и российские компании. Компания «Силовые машины» обеспечивает поставки оборудования для Атырауской и Жезказганской ТЭЦ, Усть-Каменогорской ГЭС, Экибастузской ГРЭС-1, ГРЭС ТОО Kazakhmys Energy и других объектов. Не менее активен на казахском рынке и Уральский турбинный завод (водит в АО «РОТЕК») который поставил оборудование для Астанинской ТЭЦ-2, Павлодарской ТЭЦ-1 и ТЭЦ-3, Петропавловская ТЭЦ-2, Усть-Каменогорская ТЭЦ. Во многом, казахский рынок является для российского энергомаша традиционным. Практически все энергооборудование, которое сегодня эксплуатируется в Казахстане, было создано на российских предприятиях и российские компании рассматривают такую «привязку к технологической платформе» как одно из конкурентных преимуществ. В частности, представитель АО «Атомэнергомаш» Дмитрий Грызунов обращает внимание, что значительная часть котельного оборудования для казахской тепловой энергетики в советские времена поставлялась нашим предприятием «ЗиО-Подольск». «Поэтому мы высоко оцениваем потенциал сотрудничества с казахстанскими партнерами, направленного на модернизацию и обновление данного оборудования», ─ отмечает он.
За период с 2010 по 2015 годы произошли заметные изменения в структуре государственного управления электроэнергетикой Казахстана. Помимо активного обновления нормативно-правовой и нормативно-технической базы отрасли, в 2014 году было воссоздано Министерство энергетики республики. Оно объединило все отраслевые функции, ранее архаично рассредоточенные между Министерством нефти и газа, Министерством индустрии и новых технологий и Министерством окружающей среды и водных ресурсов. Во многом благодаря этой реформе, в июне 2014 Правительством Республики Казахстан была принята Концепция развития топливно-энергетического комплекса до 2030 года, в которую впервые был включен энергобаланс страны, рассчитанный на период до 2030 года и включающий прогнозные оценки по объемам и срокам возможного дефицита мощностей в энергосистеме Казахстана. Концепция исходит из того, что для обеспечения дальнейшего развития экономики страны необходимо довести уровень выработки электроэнергии к 2030 году до 150 млрд кВт∙ч. Это потребует увеличения объема генерирующих мощностей более чем на 60% до уровня 32 ГВт.

Ни шагу без ВИЭ
Основная доля в планах по восстановлению существующих и строительству новых мощностей отводится ТЭЦ с применением чистых угольных технологий (рост на 7,2 ГВт) и ВИЭ (рост на 3,4 ГВт). При этом ВИЭ уделяется особое внимание. Сегодня модернизации «энергокорзины» ─ один из главных приоритетов энергетики Казахстана. Форсированный переход к «зеленой» экономике ─ официальная политика государства. Документы правительства устанавливают конкретные сроки увеличения доли ветровых и солнечных электростанций в общем энергобалансе стран. Их объем к 2020 году планируется довести до 3%, а к 2050 году доля альтернативных видов энергии в энергобалансе республики должна составить 50%.
Вполне естественно, что текущая экономическая ситуация вносит свои коррективы в эти амбициозные планы. Министерство энергетики Казахстана планирует уточнение плановых показателей в 2016 году. По заявлениям его официальных представителей прогноз роста энергопотребления может быть изменен в условиях относительного замедления развития экономики и это, вероятней всего, приведет к уменьшению прогнозных показателей по объемам вводимой мощности. Вместе с тем, можно спрогнозировать большой долей вероятности, что, обусловленное макроэкономическими факторами, «торможение» не приведет к полному отказу от заявленных планов. Подстегивает их реализацию и процесс формирования общего электроэнергетического рынка в рамках Договора о Евразийском Экономическом Союзе. Концепция создания этого рынка одобрена странами-участницами в текущем году, программа его формирования должна появиться к средине 2016-го, а сам рынок должен начать функционировать с 2019 года. К этому времени Казахстан явно не намерен оставаться чистым нетто-импортером электроэнергии из соседних стран. Более того, сложившаяся финансово-экономическая ситуация (отношение курса национальной валюты тенге к другим валютам), создает благоприятные условия для сохранения и расширения своих позиций на казахском рынке российскими компаниями.
Сегодня российские компании активно продвигают свои возможности в рамках крупнейших проектов в энергосистеме Казахстана: строительство Балхашской ТЭС мощностью 1320 МВт и строительство третьего энергоблока Экибастузской ГРЭС-2 мощностью более 600 МВт. Проявляют они интерес и к другим перспективным казахским проектам на Талдыкурганской ТЭЦ, Аксуской ТЭЦ, Карагандинской ТЭЦ-4, Актобе ТЭЦ и целом ряде других объектов. Начальник управления маркетинга ОАО «Силовые машины» Михаил Куликов отмечает, что энегооборудование (турбины, генераторы, котлы и т.д.) для паровых ТЭС и в меньшей степени для ГЭС остается наиболее востребованной продукцией в регионе. «Большой интерес сохраняется и к проектам по модернизации действующих электростанций. К примеру, модернизация турбин К-200 позволяет достичь прироста мощности энергоблока до 215-230 МВт», ─ считают он.

Проблемы похожие ─ решения разные
Возможно опыт развития электроэнергетики Казахстана не является «идеальным», но в целом ряде подходов к решению проблем отрасли может быть весьма полезным. Прежде всего обращает на себя внимание жесткая корреляция государственных программ развития между собой. В отличии от российской традиции, когда каждое министерство пишет свою программу развития, исходя исключительно из собственных приоритетов и интересов, в Казахстане все ведомственные программы увязываются между собой для решения задач в рамках т.н. «национальных приоритетов развития». Возможные «разрывы» между развитием индустриальных центров и развитием энергосистемы нивелируются на уровне стратегического планирования.
Вторым важным отличием «казахской системы» является отсутствие характерной для российского подхода «зацикленности» на одном способе решения проблемы (только новое строительство), или одном технологическом приоритете (ПГУ). Элементы «государственного давления» в вопросах увеличения мощности энергообъектов и исполнения «нарастающих» технологических и экологических требований очень сильны в Казахстане. Но конкретные способы решения этих задач полностью находятся в компетенции владельцев конкретных объектов генерации, которые самостоятельно выбирают наиболее экономически приемлемые и эффективные технологические варианты восстановления, модернизации или нового строительства. Такой подход во многом демпфировал риски энергосистемы Казахстана, связанные с затратами на полный вывод из эксплуатации старых и неэффективных генерирующих мощностей, что для российской энергетики сегодня остается настоящей «головной болью».
В целом же, весьма показателен и безусловный «энергетический приоритет» государственных и частных инвестиций в развитие. В Казахстане электроэнергетика, по сути, рассматривается как костяк экономического развития страны. В этом нет ничего нового, но в нашей стране эти прописные истины, к сожалению, не редко отходят на второй план.

Автор: Сергей Караулов

Нет комментариев

Оставьте ответ