Вашему вниманию предоставляется интервью Гимазовой Юлии Владимировной, кандидата политических наук, доцента кафедры государственного управления и политических технологий ГУУ, исследователя проблем взаимодействия государства и НКО в России, создателя и ведущего образовательного курса «Межсекторное социальное партнерство», автор тематических статей и монографии.

Какие НКО можно считать социально ориентированными?
Социально ориентированными являются те неприбыльные организации, которые помогают власти решать разнообразные социальные проблемы: от, скажем, помощи бездомным животным до адаптации «трудных» подростков.
Исследователи считают СО НКО «третьим поколением» негосударственных некоммерческих организаций. В отличие от своих предшественников, СО НКО не стремятся политизировать социальную сферу (как, например, политические партии) или решить узкогрупповые, корпоративные проблемы своих учредителей и членов (как профсоюзы или лоббистские организации). Вот почему такие организации считаются наиболее «зрелым» видом НКО, соответствующим вызовам современного социального развития.
Зачем нужны государству НКО? Ведь большинство социальных проблем власть решает сегодня собственными силами и средствами?
Тот факт, что СО НКО являются уникальными и незаменимыми партнерами власти в современном государстве, которое не просто объявило себя социальным, но и действительно стремится стать таковым, сегодня вряд ли кто-либо станет оспаривать. СО НКО оказывают помощь государству в улучшении качества и номенклатуры социальных услуг, помогают власти выявить и решить реальные социальные проблемы, которые существуют в обществе. В большинстве современных государств СО НКО сумели найти свою «социальную нишу», эффективно дополняют систему государственной социальной защиты и обеспечения, результативно реализуют инновационные методы и технологии решения острейших и разноплановых социальных проблем, строят отношения с властью на принципах межсекторного социального партнерства. Как за рубежом, так и в России, известны примеры совместных проектов СО НКО и власти, которые, практически без государственных финансовых вложений «на входе», давали на «выходе масштабный синергетический эффект. Более того, «социально ориентированные» НКО могут «дать фору» власти в вопросах отзывчивости, гибкости, новаторства, непосредственного взаимодействия с беднейшими и маргинальными слоями населения, умения снижать уровень социальной конфликтогенности без искусственной политизации, способности инициировать и организовать активное участие населения в решении социальных проблем, экономном расходовании ресурсов и независимой оценке социально значимых вопросов.
Сколько и каких НКО сегодня в России?

Статистика на предмет «социально ориентированные НКО» весьма противоречива. По данным Минюста РФ на конец 2015г., таких НКО числилось 223 тыс. 605 единиц. Если же верить данным Минэкономразвития РФ и Росстата, то в 2015г. количество СО НКО составило всего 113 тыс. Такие «странности» статистики российского «третьего» сектора объясняются тем, что, во-первых, существует огромная масса не зарегистрированных официально НКО, которые работают эффективно; во-вторых, есть «спящие» НКО, которые работают по довольно редким отдельным проектам; в-третьих, НКО, прекратившие свое существование, часто не могут оплатить юридическую процедуру ликвидации, а зарегистрировать или ликвидировать НКО порой даже сложнее, чем коммерческое предприятие.

Однако, даже из итогового, достаточно скромного числа НКО в России по сравнению с третьим сектором в других странах, по данным некоторых исследователей, в регионах реально работает лишь 10% НКО от числа зарегистрированных. Остальные же либо просто существуют на бумаге, либо осваивают государственные или муниципальные деньги.
Это много или мало по сравнению с сектором НКО в зарубежных странах?
Это очень мало по сравнению с т.н. развитыми и даже развивающимися странами. Так, доля доходов НКО в ВВП России составляет 0,9% (против 6,6% в развитых странах). Количество людей, занятых в «третьем секторе», составляет 1,1% экономически активного населения страны (против 7,1% в развитых странах). Наконец, доля СО НКО в России — 13,5% от общего числа организаций третьего сектора (против 60-70% в развитых странах).
Если НКО помогают государству решать социальные проблемы, то нужно ли их поддерживать? И какие меры господдержки этих организаций существуют в России?
Поддерживать социально ориентированные организации государству, безусловно, нужно. Ведь эти организации, с одной стороны, лишены возможности распределять прибыль между своими членами, а, с другой – не имеют права получать поддержку из-за рубежа. Это обуславливает их неравное положение по сравнению, скажем, с бизнесом. Однако поддерживать НКО нужно системно и продуманно, с учетом ошибок и просчетов, которых российская политика в отношении «третьего сектора», к сожалению, не была лишена.

Каких именно ошибок в сфере поддержки социально ориентированных НКО можно избежать и как это сделать?
Первым риском для развития российской госполитики поддержки «третьего сектора» является выделение огромного количества субсидий НКО без четкого, справедливого, прозрачного механизма их распределения. Например, в 2017г. Правительство РФ собирается выделить более миллиарда рублей некоммерческим организациям в 2017 году, как следует из проекта бюджета. Это чуть больше, чем на все российское здравоохранение (!). Вместе с тем, действующая методика распределения бюджетных субсидий на поддержку НКО весьма «расплывчата», что увеличивает и без того широкий «усмотрительный» диапазон при распоряжении этими средствами на уровне региональных и местных администраций. Соответственно, увеличивается риск субсидирования в приоритетном порядке «своих» НКО, вне зависимости от реальных результатов их деятельности.
Второй не решенной пока проблемой является корректировка госполитики в отношении разделения «социальных» и «политических» НКО. Необходимо конкретизировать действующее российское законодательство в аспекте «политической деятельности НКО» и «иностранных агентов». Конечно, ужесточение Россией санкций по отношению к «политическим» НКО стало необходимым шагом в ходе укрепления национальной безопасности. Также нельзя не вспомнить, что в свое время (1990-е гг.) в России именно правозащитные НКО спровоцировали санкции власти: за солидные гранты они собирали информацию о состоянии прав человека в России и предоставляли ее иностранным «заказчикам» в самом невыгодном для нашей страны свете.
Однако, сегодня ужесточение санкций по отношению к «политическим» коснулось и некоторых добросовестных НКО (скажем, «Общество по поддержке больных муковисцидозом», или Фонд «Либеральная миссия»), которые давно и успешно помогали государству в решении острейших социальных проблем. Сегодня они прекратили свою деятельность в России либо попали в реестр «иностранных агентов» (практически без возможности оправдаться), а могли бы превратиться в мощные ресурсные центры поддержки российских НКО.
Третьим риском, мешающим конструктивизации взаимодействия государства и СО НКО, является неразвитость методологии, методики и технологий оценки конкурсных проектов общественных организаций. Нужна новая методика оценки социально ориентированных проектов НКО, основанная на допущении тесной связи качества предлагаемого проекта и опыта деятельности данной организации. Это поможет «молодым» но перспективным НКО получить средства на «старт-ап» своих проектов.
Наконец, нельзя обойти стороной проблематику активизации социального потенциала российского бизнеса.
В нашем государстве социально ответственное предпринимательство имеет свою самобытную историю и генетически вытекает из традиций православной этики российских деловых людей. Вместе с тем, на характер взаимодействия бизнеса и власти в социальной среде существенное влияние оказывает традиционный бюрократический «клиентелизм». Это во многом объясняет преобладание двух моделей стимулирования российской властью социальной ответственности предпринимательства. Первая — «государственный/муниципальный рэкет», когда представитель власти заставляет предпринимателя жертвовать на благотворительные нужды, взамен гарантируя ему определенные преимущества при ведении бизнеса. Вторая — «олигархическая филантропия», когда представители крупного бизнеса жертвуют значительные суммы на благотворительность, ничего не ожидая от власти и руководствуясь девизом «не учите нас жертвовать». Необходимо преодолеть эту практику путем разработки системы мер и технологий стимулирования социальной ответственности российского бизнеса государством.
Все эти меры сделают НКО надежным и эффективным партнером нашего государства в деле выявления и решения социальных проблем.

Нет комментариев

Оставьте ответ